черт-те что…

Часа четыре сегодня в общей сложности билась головой об стенку с текстом, пытаясь оформить во что-то условно читабельное то, что наслушано в эти две недели. Не ложится оно в слова. Безымянные. Они подступают все ближе… или это я все ближе к ним? Те, кто знает, кто такие они – Безымянные, кто хоть раз касался их, тот меня поймет. Вытягивать сюжет из соприкосновений с ними трудно даже тогда, когда сюжет, вроде бы, есть. А когда его нет почти, когда он – как зыбкий туман с неясными образами, но туман, полный нового знания, понимания их сути… не получается совсем. А самое скверное в том, что новое прикосновение делает ясным все то, что не было понято раньше, очевидным все, понятое неверно. И хочется сразу переписать то, что было раньше написано. Я останавливаю себя в этих порывах, говорю себе, что все это – литература, и пусть будет так, как написано…. Они не зовут. Им незачем звать. Они не могут даже захотеть позвать. Или, могут? Но само знание о них – зов, тянущий куда-то, изматывающий своей неопределенностью и отсутствием маршрута. Можно поддаваться ему, позволяя себе скользить в паутине времени, смещаясь в его сторону силой его притяжения. Но нельзя откликнуться на него, потому что это отбросит далеко в сторону, противоположную источнику зова. Все нужно изменить внутри себя, и менять непрерывно, чтоб стать ближе…. И где-то там, совсем близко, нужно поймать момент и перестать стремиться, перестать хотеть, иначе ничего не получится. Просто буддизм какой-то…
Из-за этого «буддизма» на фиг забыла сегодня про тесто, уже вымесив его и плюхнув в форму дойти. В результате оно слишком поднялось и осело, едва я тронула форму. Вымешивать заново было уже лень, сунула в духовку так. Пахнет хорошо, но что получится – не ясно. И молоко сегодня психует. Скисло уже, но створаживаться не желает, а я творог хотела сделать. На фига мне два литра просто кислого молока на манер мацони? Мне творог нужен, я сырников хочу. И теплая вода ни фига не помогла створожить.
И за сигаретами бы еще сходить, но там так холодно и мерзко….

________________

Тьфу… Я не только тесто передержала и посадила… я еще забыла напрочь поставить воду в духовку, поэтому корочки получились деревянные. Но, закваска рулит! Мякиш, не смотря ни на что, получился обильно и равномерно дырчатым, упругим (ага, на буханку сесть можно – вернет форму) и вкусным. Да-да! Это именно закваска! Там всего-то мука, закваска, соль, немного сахара и молоко, и больше ничего. Ну, в этом еще горсть зиры для запаха. Завтра утром поставлю опять, сделаю с красным барбарисом и чабрецом. И про воду не забуду.

 

утро…

В последние недели, за вычетом моих отъездов, жизнь приобрела какие-то удивительные ритм и мелодику. Проснуться, сделать себе чай, или кофе, или шоколад, и час-полтора просидеть перед компьютером, читая почту, обдумывая приснившееся, принюхиваясь к наступившему дню. Потом покормить закваску хлебную и кота теперь, а если хлеб кончился, то замесить и поставить тесто. Придумать, каких занятий хочет этот день, что-то сразу и сделать, не полностью, может быть, а лишь отчасти, чтоб потом заварить себе в чашку зеленого чаю и перейти к другому занятию, с чаем совместимому… и так дальше, весь день… Я, кажется, уже писала об этом, но не перестаю удивляться странной музыке таких дней. Чья-либо непредвиденная попытка со стороны нарушить эту мелодию резким движением и звуком – вызывает протест. Многие, кто дозванивается, чтоб договориться о визите, сообщают, что собирались позвонить несколько дней, или несколько дней не могли дозвониться, – словно, прислушиваясь издали, невольно приноравливались к этой музыке, выжидая момент вступить в танец. Лишь город за окнами противоречит танцу жизни, но мой пока еще тихий район сглаживает отчасти это противоречие. Хотя, конечно, хочется видеть из окна не квадраты окон дома напротив, а пустое в рыжем ежике сухой травы над тонким покровом осеннего снега ноябрьское поле с темной щеткой леса на дальнем его краю. И низкие тучи, и птиц, и пса, задумчиво бродящего вдоль ограды, и зябко ступающего по холодному, еще не нарастившего зимнюю шерсть на лапах кота.

Вчера прибыла из Англии настольная, бронзовая с ониксом, лампа. А штуку, на которую крепится абажур, я заказывала в Штатах, и она тоже вчера пришла. Осталось дождаться золотистый шелк, который тоже едет из Штатов, и соорудить каркас под него. Оказалось, в доме нет толстой проволоки, чтоб спаять этот самый каркас. Т.е., есть, но мало.
Девочки мои, загляните, пожалуйста, в свои шкафы! Может быть, вы еще не успели выбросить те проволочные плечики, на которых выдают вещи из химчистки? Именно такие плечики и решат проблему с проволокой!

Пойду заканчивать уборку и перестановку на кухонных шкафах….

 

постпраздничное

…оранжевые чакры… оранжевые ведьмы…

…оранжевые тыквы… оранжевые свечи…

…крышесносно… безымянно…

…приехала…. спать хочу…

…лук, высыпавшийся из пакета и раскатившийся по полу – тоже оранжевый… и его шелуха… завтра уберу…

…спать….

 

на пороге

Вчера прибыл первый из кристаллов, – крупный сросток эпидота, оливково-зеленый, массивный, приятно тяжелый в ладони. Ощущение Силы и Гармонии. Очень вовремя он пришел. Так ощущается.
«Волшебный чемоданчик», старый-старый уже кейс, когда-то для аудиокассет (кто-то еще помнит, что они были?), много лет служащий для упаковки в дорогу всяких мажьих штучек, собран. Удивительно вместителен он, несмотря на малые размеры. Мантия только то укладывается в саквояж, то опять убирается в ящик алтаря, – так и не пойму никак, нужна она мне в этот раз, или так и не понадобится. Наверное, нет.
Первый раз полностью и без сомнений ощущаю Самайн концом предыдущего и началом нового… года? этапа? …
И есть нечто, про что, не раскрывая и не расшифровывая, хочется сказать: «и пусть так будет!»

 

Самайн

Впереди опять дороги. Дороги мира этого и Дороги миров Иных. Впереди – растворение уже ставших зыбкими границ между мирами, растворение почти полное, хоть и всего на несколько часов. Впереди – свет оранжевых свечей и тьма скрытых страхов. Скрытых вплоть до тех нескольких часов, когда границ не будет. Впереди – освобождение от пут для одних и борьба не на жизнь, а на смерть, для других.
Хотите – верьте, хотите – не верьте, но этот Саман – особый в бесконечном верчении Великого Колеса. Скрипнет последний раз песок, давно попавший во втулку Колеса, и облачком пыли осядет на дорогу. Для многих, мечущихся между миром этим и Иным, скроются Те тропинки навсегда. Время, когда что-то можно сделать только «сейчас», а не «с понедельника» или «с первого числа».
Потому, я не поздравлю празднующих. Я пожелаю каждому из вас сделать свой выбор и сделать свой шаг, а не быть опавшей листвой, носимой ветром Повелителя Бури.
________________________
техническое
Трансляции в жж совсем ненадежны. Хотите читать, не пропуская, подключайте вордпрессовские ленты, интересные вам, в независимые ридеры, или просто заходите часто. Потому что, опять трансляции жж пропустили несколько дней.

 

хозяйственные мелочи

У каждого молодого гуся всего по пять отличных перьев для письма на крыле, и по пять вполне пригодных, но похуже. И штук по пятнадцать перьев, пригодных для оперения стрел. Хвосты у моих гусей были в процессе отрастания, так что, можно попробовать срезать бородки перьев на стрелы, но небольшие получатся и мало. Зато подушка перьевая получится очень даже ничего, та, что подпопная. Вышить, что ли, на чехле для нее трупик гусика? А головы сварила прямо с перьями. Остывают. Завтра попробую оттуда черепушки изъять. Летом, конечно, лучше. Можно сварить и положить на муравейник. Главное, проткнуть сквозь глазки длинную толстую проволоку, чтоб можно было через день извлечь почищенную черепушку. Они же ее закопают непременно, чтоб в домашней обстановке растаскивать на запчасти. Люблю муравьев. Дохлую черепаху отчищают совершенно дня за четыре. Те, которые лесные, большие и темнорыжие. Но сейчас мураши уже спят. Работать не заставишь.

__________________________________

Да, ощипывать птицу я не очень люблю. А вот свежевать мелкие тушки – это да! Т.е.. снимать шкуру – особая песня. Когда одной рукой оттягиваешь несильно кожу, и острым ножом в другой лишь слегка касаешься натянутых пленок, соединяющих кожу и мышцы, касаешься скользящим движением, словно выполняя фигуру танца… и шкурка, не важно, пластиной, или чулком, покидает тушку, лишая ее последних признаков не-еды. И поторошить потом, запустив руку вглубь, играя пальцами, подрывая пленки вдоль позвоночника, по ребрам… чтоб вытащить внутренности одним неповрежденным комом, вытянув заодно с ними и пищевод, и трахею… А уже потом потроха можно спокойно разобрать…
Головы в кастрюле остыли, но просто жалко их чистить сразу. Они являют собой такую трогательную и пафосную одновременно картину!

Они жили счастливо и умерли в один день!

 

и еще про гусей

Гусь разделан, части рассортированы и всё отправлено в холодильник. Перья для письма и перья для оперения стрел отобраны и убраны по своим местам. Перышки для всяких ловцов снов и прочей колдовской мелочи разбирать стану тогда, когда к этим прибавятся перья от второго гуся, т.е., завтра. Пух и перья для подушек тоже ждут пополнения, а потом будут завязаны в наволочки и отправятся в стиральную машинку. Вот так.
Собственно, все это «пёрышное» богатство и есть основная причина того, что я подвигаюсь на самостоятельное ощипывание птицы. Да, я люблю гусятину, но в Бахетле можно купить и целого гуся, и половинку. И там гуси хорошие. Только, без перьев. А перья мне очень нужны. Купить их без гуся в нашей стране, похоже, нельзя. Или, можно, но по фантастическим ценам.
Кто-то скажет, что про перья можно договориться с крестьянами, забивающими гусей. Я договорилась через Сашу однажды. Только, крестьяне заинтересованы в гусе, а не в его перьях, а потому не заботятся об их целостности. Выглядят эти «крестьянские» перья неважно, прямо скажем. И если для письма и для подушек их использовать можно, то на оперение стрел они не годятся категорически. И для ловцов снов они тоже непригодны.
Вот и приходится заниматься этим муторным делом.
На ибее я перья тоже покупала. Это получается сильно дешевле наших сувенирных лавок, но сильно дороже разумного. Так что, буду продолжать приобретать гусей целиком. И ощипывать. Глядишь, наработается навык и времени это станет занимать существенно меньше.
Пока же я борюсь с желанием достать древки и немедленно сделать хоть одну стрелу. Одна стрела – это быстро, но я догадываюсь, что тогда одной не ограничится. А нужно успеть выспаться до того, как меня разбудят.
А эти два гуся вообще достались мне гостинцем от Саши и Иришки. (и мне слово это иришкино понравилось, старое слово, но очень симпатичное, – гостинец)

 

гуси-гуси….

Всякий раз, когда я себе придумываю какое-то утомительное занятие, оказывается, что заняться им мне придется, предварительно смертельно устав.
Курицу щипать гораздо проще и легче. Ее ощипываешь сразу, а по гусю надо идти два раза – перья отдельно, пух отдельно. А я еще перья сортирую: что-то пойдет в подпопную подушку, что-то на всякие поделки, а самые крупные перья крыльев – для письма. И еще, мне опять «повезло» с гусем, только одевающимся. Полно перьев незрелых, даже не полностью раскрывшихся. Их – отдельно. А пух… С прошлого гуся набралось пуха, и сейчас еще два гусика. Уже можно будет распороть старую и «измельчавшую» от времени любимую пуховую подушку, перебрать и постирать пух, добавить свежего и так оживить предмет, дарящий мне красивые сны.
Но двух гусиков за сегодня я не осилю. Устала. Поработала сегодня объем трех встреч за раз. Зато, красивое существо сидело передо мной. И женщина красивая, и колдунья. Второй гусик будет до завтра лежать в холодильнике.
А вот головы гусиные я, пожалуй, выварю, чтоб извлечь черепушки аккуратно. И шеи туда же – вываривать. Из шейных позвонков получатся прикольные бусины.
Гуси в этот раз пожирней, чем предыдущий, так что, есть, что вытапливать для хозяйственных нужд. И еще есть, из чего делать паштет. Все же, две печенки, – это уже что-то. С белым грибом будет самое то.
Это я тут пишу, потому что перекуриваю. Перо ощипала, надо пух щипать теперь.

 

И еще перепост

Как помочь старикам? Что ребята-волонтеры могут сделать? Как минимум, поднять шум, чтоб на проблему обратили внимание.

Помогите сделать шум громче!!!

http://o-liska.livejournal.com/26814.html

Перепостите у себя!

 

Дороги трудны, но хуже без дорог….

Волшебство началось еще в четверг на уроке-экзамене, из-за которого я, собственно, и выпала из жизни на некоторое время… на последнюю перед ним неделю точно. После того, как пятеро из семи продемонстрировали наглядно мне и друг другу, что могут сделать больше, чем думали, что могут сделать, мне случилось повторить их подвиг. Сразу же. А потому, в ночи в дальнюю дорогу в волшебное место отправилась уже не «непонятно пока какая», а вполне себе волшебная компания. И чудеса нанизывались и дальше на цепочку часов непрерывно. Узнавать себя и узнавать друг друга, слушать песни гор и ветра, песни бубнов и варгана в руках колдунов, говорить с Древними и творить апрельский день за неделю до Самайна, знаки и символы вокруг и в снах, ярко-зеленое как трава вдруг варево в котле и шелест катящихся с горы камней, пара коршунов над головой, летящих крыло к крылу, и псы бури, завывающие на рассвете с веселым азартом Охоты…. Если перечислять все, что было ценно, неповторимо, волшебно, неожиданно и ожидаемо, создано и ниспослано за непрерывные без малого семьдесят часов, это будет не одна страница….
Мы все безумны по человеческим меркам, так же, как безумны по меркам нашим меряющие нас люди, лишающие себя волшебства добровольными движениями страха и жажды безопасности и покоя. Одежда пропахла дымом костра, сухой травой и полынью, белой пылью и влагой чистой холодной реки, медом и духом горячего, только из печки, яблочного пирога… Кожа хранит тепло прикосновений родных существ, совсем дотоле незнакомых, оказывается, даже если были знакомы давно, и таких знакомых, даже если встретились впервые….
Золотые тыквы лежат горкой в предвкушении Самайна. Два обезглавленных гуся, гусь и гусыня, ждут быть ощипанными, приготовленными с тыквой и яблоками и съеденными с удовольствием, с каким только и можно есть настоящую осеннюю еду. Тончайший серый песок со дна древнего моря, увидевший свет вчера лишь после долгих тысячелетий тьмы, заполнит теперь жаровню и курительницы, а камни, хранящие память о месте Силы и Волшебства скоро лягут на свои места в стенах, передавая эту Силу моему жилью. Черная земля, не знавшая плуга, наполнит новой энергией самые волшебные из растений на моих окнах. Широкая липовая доска и хорошо высушенный брус дуба ждут воплощения чего-то в себе под лезвием резака. Пакет с целебными упругими и влажными водорослями пахнет морем, которого больше никогда не будет. Рамка сотов светится сохраненным солнцем прошедшего лета…
Запахи, ощущения, образы и предметы, сказанные слова и невысказанные словами яркие и искренние чувства… Находки и новые пунктиры поиска…. Три дня передышки, осмысления, а потом опять ленты дорог, запахи, звуки, ветер и дождь, новые лица и новые повороты известного незнакомого….
Желаю вам!

__________________
И картинка…. Холодная вода чистой речки…. Вода, которую можно зачерпнуть ладонью и пить…