День Рогатого

Приветствую тебя, мой возлюбленный Бог!
Твой день, и сегодня я не стану язвить в твой адрес. Только насмешничать…

Вот так ты мне нравишься очень!

А вот так – забавней и смешней.

(эта картинка напомнила мне старый анекдот про трех женщин в бане… хи…)

________________________

Ох! А Мявушка нашла Прекрасное!

 

признание :)

Мои девочки! Живые, яркие, никогда не одинаковые в себе самих. Сомневающиеся и сыплющие вопросами. Все пробующие «на зуб», научившиеся возражать и не верить «авторитету». Доверяющие мне, но не верящие на слово. Заставляющие выкладываться на каждом уроке, каждый урок творить с нуля, «от темы», и участвующие в этом творении.
Люблю!!!

 

О текстах

Я хочу сказать пару слов о внешнем виде текстов.
Еще тогда, когда существовала «Территория», и загрузкой текстов на портал занималась Зау, я боролась за то, чтобы тексты были отформатированы, выровнены по обеим сторонам страницы.
В редакторе, который я использовала в жж, в Semagic, кнопочка именно такого форматирования отсутствовала, но и там я вручную вписывала этот тег. И кое-кто до сих пор полагает, что это такой мой персональный бзик.
Однако….
Читать мы все учились по бумажным книжкам. В бумажных книжках текст всегда выравнивается по обеим сторонам страницы. Строка, которая заканчивается где-то посреди, всегда означает конец абзаца, мысли. Абзац сознание прочитывает «единым вдохом», переводя дыхание, чтобы новым «вдохом» вобрать следующий абзац, следующий относительно завершенный по смыслу кусок текста. Обрыв строки в «неположенном» месте – сигнал окончания, не мешающий восприятию смысла, если текст выровнен по обе стороны.
Когда мы читаем текст с неровным правым краем, наше восприятие «дышит неровно», тратя дополнительное усилие на то, чтобы по смыслу отслеживать окончание целого куска. Сознание хуже вовлекается в поток мысли автора текста и сам текст воспринимается не так полно, как, наверное, хотелось бы автору.
Так что, дело не только в эстетике внешнего вида. Хотите, – верьте, хотите, – не верьте.

Сегодня в разговоре это сформулировалось вот так, коротко, и я, вспомнив, решила записать.

 

Настоящее

Такое теперь время – время настоящего. Не только чего-то нового, но и старого, – потому что, настоящее может вернуться. Если оно не просто настоящее-взаправдашнее, но и настоящее-актуальное.
Иногда я сама протягиваю руку к тому прошлому, что может оказаться настоящим. Бывает, оно отстраняется от протянутой руки, и я понимаю, что его нет. Может, пока нет, потому что там, с той стороны еще не пришло время. А может, вообще уже нет. Не суть. Иногда тот, кого коснулась, оборачивается с радостным узнаванием, и делает шаг в мое «сегодня». И это радость.
Бывает, рука тянется ко мне, и это я оборачиваюсь с радостным узнаванием. И наши отдельные «сегодня» становятся одним общим. И мы улыбаемся, цветем улыбками и наедине с собой, – просто потому, что опять вместе.
Пространство жизни становится шире, вокруг звучит все больше живых голосов, торопящихся рассказать мне что-то свое, поделиться, завлечь. И я тороплюсь делиться и завлекать, зажигать своими идеями. И в этом соприкосновении рождаются новые идеи, мысли, впечатления.
Как много вас, тех, о ком мне тепло думать каждый день! Как счастлива я, что вы все – есть! Те, кто живет в протяженности моего непрерывного настоящего, те, кто уходил в сторону своей дорогой и опять идет рядом, те, кто уже где-то рядом, но мы еще просто не успели вновь посмотреть в глаза друг другу при встрече, и только ждем встречу, те, с кем я еще не встречалась, но уже на пути к знакомству….

Я пишу это – вам всем, и чувствую ваши улыбки. Предвкушаю звук голосов, в котором еще не различить слова будущих разговоров. Предвкушаю асфальт, убегающий под колеса, и ветер в открытое окно машины с теми, с кем ждут совместные путешествия, и торопливость дележки взахлеб впечатлениями от переживаемого. Предвкушаю запахи чая и хлеба будущих посиделок. Прислушиваюсь, что принести, чем удивить, чем поделиться, чтобы вспыхнул взгляд….
Так много всего! Так много всего есть и будет!

Мир! Я люблю тебя! Ты населен теми, кого любить – радость! Взаимная!

 

Вслед заиному посту

А человек стал бездеятелен, на самом деле.
Вспомните своих бабушек-прабабушек, дедушек-прадедушек. Много ли они сидели, размышляя неизвестно о чем, пока были еще в силах что-то делать? Ну, у компа они, ясен пень, время тоже не прожигали.
Так по-прежнему живут в деревнях, где, если сядешь, то можно жизнь просидеть: деревенское хозяйство требует все время что-то сделать. В городе – не то. Печи не топи, вода сама горячая течет, и холодной – залейся. И мусор в худшем случае до мусорного бака донести, а то и вовсе, – в тапочках в подъезд, да в дырку мусоропровода. И еда: хочешь – полуфабрикаты, хочешь – в кафе-ресторане, а то и покусошничанием можно перебиться, потому как, на просиживание сил немного уходит, не то, что огород копать и дрова колоть.
Вот, Зай написала про то, что часто мы думаем «хорошо бы…», и не делаем. И не делаем, нередко говоря себе, что времени нет. А его – до фига, если не сидеть. Если, вымыв пол, не просто сесть, а провязать рядочка четыре какого-то вязания, или порезать чуток ту самую деревяшку, из которой давно хочется что-то вырезать, или еще что, пригодное для исполнения в режиме «сижу, отдыхаю», а потом перейти к следующему нужному делу…. И так весь день.
Чертова туча дел успевает переделаться, когда вот так делаешь, выстраивая цепочку без обрывов. И комп тоже встраивается в эту цепочку, но коротко, потому что дальше еще дела.
Времени нет – если подходить к любому делу максималистски – взять и сделать сразу, или сразу большую часть. А если вот так, по штрихам: здесь штришок, там линия, – то нарисуется красивая картина успешности во всех начинаниях. Не сразу, если с нуля начинаешь, но нарисуется и будет продолжать рисоваться, сколько живешь, словно рисуешь мир на бесконечном рулоне бумаги, постоянно его разворачивая дальше. Жизненный путь – дорога скатертью.

 

опять и снова

Когда мы ругаем кого-то, кого-то в чем-то подозреваем, – мы говорим о себе. Я об этом писала уже не раз, но повторю: нас злит только то в других, что свойственно нам самим. То, что не свойственно, вызывает растерянность, недоумение, но не более.

 

Про личную жизнь

В почте часто бывают письма, суть которых «у меня не складывается личная жизнь», и вот тут задумалась вдруг…
Во-первых, а почему, собственно, «личная жизнь» – это, непременно, пара, семья? Это единственное «личное», что может быть у человека? Для меня, например, куда более личной жизнью оказываются мои путешествия, мои поиски, мое «исследовательское волшебство» (ага, есть такое у меня, и его больше всего!). А партнер, секс, ужин на кухне вдвоем, – если это не в ключе «более личного», то уже немного «общественное». Не даром же это – «межличностные отношения».
А во-вторых, а кто и когда гарантировал, что та самая «личная жизнь» (пара, семья) непременно должна быть у каждой личности? И в дикой природе далеко не каждая особь имеет пару, и даже не каждая принимает участие в размножении. А уж в человеческой истории всегда было довольно тех, кто семью никогда не создавал, находя более интересными для себя иные занятия. Институт монашества существовал задолго до христианства. Да и помимо тех, кто обслуживал культы, было немало людей, выбиравших одинокий, независимый, свободный путь. Или же, создавали семью сильно на склоне лет.
А сейчас почему-то чуть ли не вопросом «состоятельности» у многих считается наличие этой самой «личной жизни», и люди тратят неимоверную энергию на то, чтоб любой ценой это себе устроить. Тратят, возможно, ту энергию, которая предназначалась для реализации чего-то иного и очень важного в них.
И, наверное, немалое число случаев лихорадочного «поиска любви» – это, на самом деле, все то же усилие обеспечить ту самую «личную жизнь», но под романтическим флером.

 

задуматься

Вы не замечали, что люди утрачивают способность (и желание) оказывать друг другу поддержку душевную?
Деньгами? – не вопрос! Одолжить, или, даже, просто подкинуть, не ожидая возврата….
Где-то с кем-то переговорить, чтобы что-то где-то разрулить и устроить? – пожалуйста! Все так быстренько и по-деловому….
А вот напрячься и найти в нужный момент нужные слова, или помолчать, если необходимо молчание…. Напрячься, и прочувствовать, что чувствует тот, кто рядом – по-со-чувствовать, разделить с кем-то чувство? А – фиг. Лучше, деньгами.
И подарки более ценятся (обеими сторонами!) купленные, и, лучше, купленные задорого.
С детьми, кстати, та же история. Выйдя за сигаретами, услышала, как женщина разговаривала по мобильному, то ли с мамой, то ли с подругой: «Представляешь? Он Толика опять в какой-то там театр повел! Да, лучше бы он не по театрам мотался с ребенком, а еще бы на одну работу устроился, и больше алиментов платил!»
Класс, правда!?
Что случилось со всеми? – С нами?

 

коротко

Дороги. Они – как наркотик. Привыкаешь к дозе, и, если доза оказалась недостаточной, или совсем не случилась, тебя ломает, физически, больно. Дороги дарят ветер, сказки, открытия, удивления и разочарования.
Оказывается, Рязань – это большой, удивительно красивый, пестрый смешением стилей, теплый город, любимый своими жителями, пахнущий любовно хранимой историей и хорошими мыслями.
В стареньком, запыленном и уютном Тамбове нашелся сразу, как понадобился, милейший молодой человек, которому было совсем не лень нарисовать нам на листе бумаги подробнейший маршрут выезда из запутанного, как клубок нитей после лап котенка, лабиринта улиц его города. Мы бы долго плутали, если бы не эта заботливо выведенная кривая со всеми тщательно отмеченными ответвлениями, железнодорожными переездами, светофорами и стрелками. Лист с маршрутом, выводящим из лабиринта, стал нашим сувениром из Тамбова.
Воронеж – удивил огорчительно. Город прекрасен и величественен. Но красота уходит в прошлое, затаптываемая толпами хамоватых пиплов, которые совсем не производят впечатления жителей этого города. Похоже, это тамошняя лимита, зазванная заполнить рабочие места. И лимиты оказалось слишком много. Но и воронежцы еще есть, живы, потому что город не ощущается «бывшим», как больно ранивший раньше своей гибелью Смоленск.
Смоленск – прекрасен и манящ – издали. Старые улицы, круто поднимающиеся в гору, к остатками крепости, хранят историю многих столетий. Улицы еще хранят. Но двуногие, населившие некогда прекрасный город, лишены истории и не нуждаются в ней. Сначала мы удивлялись недоумению жителей, отвечавших на вопрос, как выйти к крепости: «а на фига она кому-то понадобилась», было написано на их лицах. Мы шли по безобразно засранным улицам… и вышли к засранной стене. Буквально. Остатки красивейшей крепости исписаны аэрографом везде, где не работают естественным забором каких-то зазаборенных контор, а в нишах у подножия стен устроены стихийные сортиры. Вот так печально.
Особенно больно и печально это было после Пскова, где на куске стены далеко от кремля устроен органично вписанный в стену уютный ресторанчик, судя по его посетителям, – самое популярное место у самих псковичей. А все, хоть как-то относящееся к истории, к прошлому города, выглядит так, словно жители ежеутренне заботливо стирают пыль и наводят блеск. Но совершенно не чураются настоящего, и огромный телеэкран в центре просто выглядит сегодняшним предметом в старинном доме.
…..
Мы ездим по стране, докуда «достанет» автомобильчик за два выходных дня. И имена на карте европейской части теперь наполнены смыслом, запахами, картинками, настроениями.

 

Трансформации и подмены

Касается, наверное, только тех, кто желает (или говорит, что желает) что-то в себе изменить.