все чудесатей и….

Несколько дней назад мне приснилось, что ко мне зашла знакомая, живущая на моей же улице (у меня нет ни одной знакомой во всем моем районе, которую я бы помнила по имени и которая могла бы вот так зайти), и сказала, что в местной детской поликлинике (которой тоже нет на улице, – она черт знает где) у знакомой врачихи лежит младенец, которого подкинули и которого нужно сдавать в приют, а врачихе жалко. Спросила, не нужен ли мне мелкий ребенок. Я сказала, что ходить мне туда лень, но если принесут, я посмотрю. Дитё мне принесли и оно спало в кабинете в куче подушек.
А сегодня я во сне вспомнила, что в кабинете спит дитё, забеспокоилась, что оно не кормленное и странно тихое, живое ли вообще еще. Дитё оказалось живым, уже, почему-то, научилось улыбаться, сохраняя все признаки новорожденного. А когда я, взяв его на руки, спросила риторически «и что это ты не звучишь?», дите открыло беззубый рот и попыталось произнести какие-то три слова, с усилием фокусируя на мне взгляд. Вот, честное слово, я прифигела там, во сне, от таких чудес, и автоматически попросила повторить повнятней. Оно повторило. Какие-то три слова с жутким «акцентом» существа, не владеющего еще речевым аппаратом. В этих трех словах угадывалось нечто, кажется, связанное с машиной. Ну, что-то похожее на «колесо» звучало в последнем слове.
Давненько мне не снились «серийные» сны с продолжением. И что это за дитё, черт возьми? Если учесть, что посмотреть сон меня «уронили» среди бела дня, как тоже давно уже не случалось, я вся полна вопросов без ответов….

 

полнолуние

Забавный сон в полнолуние приснился. Меня пыталось «выпить» вампирюшка. С «нежностью и любовью«. Ага. В две попытки. Типа, «щас будет страстный поцелуй». Только, вампирюшка было холодно в глазах и манерах, излишне пафосно, и целоваться оно не умеет. Куда же лезть, если целоваться не умеет? Кто же так делает?
Третью попытку я отклонила. Все равно, не получилось бы. По разным причинам. А потом проснулась, подошла к компу и сунулась в блог. Открыла страничку спама…. А там, ага, небольшое количество просто хлама и куча говна всякого с одним и тем же ником. И зачем пишет? Я же, все равно, не читая удаляю… Черный же список, я же сказала….
На моей памяти куча особ женского пола, вот так, с тупым упорством пытавшихся меня «добиться» с гастрономическим интересом. То ли подтверждение того, что «бабы – дуры», то ли среди мужчин вампиров меньше.

 

весь мир насилья….

Я люблю… спать?… сны?… ну, фиг знает, но именно во снах у меня чаще всего все выстраивается-выкладывается, становится ясным. Впрочем, это ожидаемо. Сказочники обычно сновидящие.
Сегодня опять сложилось-увиделось. Важное. Очень важное. И стало легко. Т.е., проснулась ночью, обдумала увиденное, поняла, сделала выводы и заснула, чтоб пересмотреть-переделать сюжет во сне. Для закрепления. Переделала-перевидела. Выспалась. Встала. Теперь легко.
Смотрю в зеркало. Вспомнила вчерашний короткий треп в метро с приятным парнем.
«Девушка, а что вы читаете?… дальше пять минут трепа… А вам позвонить можно?»
Смотрю в зеркало. Да. В таком состоянии именно так, – девушка. Плевать, что через месяц девушке полвека по паспорту.
Во сне бусины, красивые бусины рассыпались и разбежались по пыльным углам. И – плевать на них. Если им хочется валяться в пыли, – их право. Рассыпались – это хорошо.
Откуда-то из начала будущей зимы меня уже зовет Индия.
Спасибо Айлиену опять. Он не первый раз дает верную подсказку.

 

забавности

Когда кто-то кипит, злобится и бессильно жует свой хвост по моему поводу в то время, как я сплю, это обычно отражается в моих снах. Т.е., свеча на алтаре сгорает… как свечка (хи), убирая мусор, а я смотрю сон про попытку влезть в мое пространство. Вот и сегодня, сначала я проснулась от сна про то, как что-то невзрачное вздыхало и пускало слюни, глядя на меня, т.е., кто-то где-то эмоционировало из-за того, что оно ко мне со всей душой, а я не заценила. Открыла глаза, бросила взгляд на алтарь, убедилась, что свеча горит ровно, кот рядом на страже, и заснула опять. Во второй серии мне снилось, что я сплю, а кто-то влез ко мне в дом, потусил, трясясь от страха, и скромно так надорвал какую-то старую тряпку из категории «забыла выбросить», желая хоть как-то напакостить. За краткое время второй части сна, – часа полтора, – десять сантиметров икеевской свечки-столбика «выкипело» дотла и я проснулась от того, что она погасла. Ага, я просыпаюсь, если свеча догорела.
Это кто-то примерил к себе вчерашнюю сентенцию, да? Сочувствую. Но, помочь не могу.
Знаете, слова, они подобны тряпкам в магазине. Кто-то вовсе не замечает какую-то тряпку. Кто-то бросает взгляд и думает «я это не надену». А кто-то хватает и напяливает на себя. А дизайнер модели вовсе не сочинял что-то для кого-то конкретного. Он просто набросал на бумаге эскиз с абстрактной куклой-манекенщицей. Это уже чутье покупателя соотносит, или не соотносит модель с собой-любимым.
А эмоционировать в мою сторону небесполезно только тем, кто мне дорог. Только о них я беспокоюсь, и только на них могу сердиться. Но их – единицы.
Берегите себя, не тратьте силы понапрасну. Жизнь прекрасна и в ней можно найти кучу полезных точек приложения этих самых сил.

 

загадочный сон

Заснула и проснулась, как выяснилось, через двадцать минут.
Приснился странный сон.
Подземелье, вырубленное в чем-то похожем на известняк. На стенах закреплены огромные плиты более темного и твердого камня. На плитах – египетские иероглифы.
Я уже бывала в этом подземелье. Не во сне, а в ментальных путешествиях. И не всегда одна. Но тогда я стремилась мимо этих плит к концу длинного коридора, к помещению, находящемуся там. Сейчас же меня интересовали именно плиты, высеченные на них надписи. Я рассматривала символы, водя рукой там, где могла дотянуться, по бороздками иероглифов. Какие-то я вспоминала, – я их помню со времен моих ковыряний с книгой мертвых. Но смысл надписей был для меня непостижим. Через прикосновение к камню я тянулась сквозь время к разуму тех, кто высекал их в камне, надеясь услышать, как звучат эти слова. Через звучание в мыслях можно понять больше, чем просто глядя на надпись на непонятном языке. Но те, кто держал в руках зубила, не знали, что именно они высекают. Они не умели читать эти знаки, а просто работали по нанесенному на камень рисунку. И те, кто наносил рисунок, тоже просто перерисовали тщательно с образцов, данных кем-то еще. Длинная цепочка, чтоб можно было дотянуться до смысла так. Поняв, что так ничего не узнать, я потянулась в мир в поисках ума, хранящего знание, как это прочесть. Я даже находила что-то, и какие-то слова становились понятны… вроде бы. Но, никто из живущих сейчас не думает на этом древнем языке, а значит, понимает только слова, интерпретируя их смысл в современном понимании древнего контекста. Их понимание – механистично. Оно не живое, не образное. А без образов – не понять смысла.
Я даже заплакала во сне от отчаяния. Потому что, я знала, что эти надписи для меня сейчас жизненно важны. Сейчас и в будущем. И они для меня закрыты.
Я села на присыпанный песком пол коридора из плит с надписями. Пахло пылью и сухостью. Где-то внутри себя я на себя же зло вызверилась. Потому что, если я здесь оказалась, значит, есть способ это прочесть, а я этого способа не вижу. И тогда в мозгу послышался знакомый ехидный шепоток:
- Иди на север, сестренка. Руны. Они ближе к тому времени, в котором ты. Они – мост.
- Братец. Ты думаешь, найдутся эти же тексты в рунах?
- Нет, сестренка. Эти тексты только здесь. Научись думать в ключе рун. Тогда сможешь прочесть это.
- Читать рунические надписи, братец?
- Нет. Думать так, как они начертаны.

Вот, проснулась, а диалог звучит в ушах, как запись. Выгребла с полки всю пачку книг по рунике. Половина на русском, половина на английском. Наверняка, нужны мне одна-две из этой стопки, но какие именно?

Кажется, я начинаю понимать, о чем он сказал.

 

страшный сон

Мне тут намедни сон приснился страшный. Про то, что случилась какой-то глобальный катаклизм и все куда-то рвут из города, который просто разваливается на глазах. Страшен был, как выяснилось, вовсе не катаклизм. Самым страшным во сне было то, что в момент Х я была не дома и дальше меня выносило из города совсем не мимо дома. Хотя и на большой машине. Только, я не могла никак уговорить спутника ехать в другую сторону, чтоб заскочить домой.
И меня охватила страшная паника. Потому что меня увозили куда-то без моих очень удобных инструментов (что поправимо, на самом деле) и без моих самых нужных книжек – словарей, справочников и книг по разным ремеслам, что, как я ощутила во сне, непоправимо ни разу.
А ведь, в самом деле, часть книг у меня на полках стоят «тематическими рядами», а часть – как встали. И вот те, потеря которых представляется непоправимой, как раз и стоят строго на своих местах. После сна я обозрела полки и с изумлением поняла, что погрузка ценных книг в «челноковые» сумки займет минут десять, не больше, потому что их можно снимать пачками, не глядя.
Наверное, это в мои мозги впились с детства рассказы бабули про эвакуацию. Она, в отличие от многих-многих москвичей, уезжала в эвакуацию со всем необходимым, – кухонной утварью, нитками-иголками и всяким прочим в столь достаточном количестве, что потом на Урале всю эвакуацию могла выменивать на какие-то такие полезные вещи молоко для детей и прочую нужную еду.
Вот, ей было важно не остаться без этих полезностей. А мне – без полезной информации.

 

приехали

Сон сегодня снился… Ах, какой сон!!!
Я в каком-то отеле была, хрен знает, где это… В соседнем номере какой-то мужик, а к нему еще и девушка ходила, живущая где-то еще….
Ах, какой мужик!!! Т.е., сначала я вообще внимания не обратила на него, а потом оказалось, что «ах!». И девушка совершенно ничему не мешала, – она рыба какая-то мороженая была…. А мужик – совсем ах! И ни слова про блябоф и всякие «навсегда», а сколько игры!! Красивой, изящной, тонкой, умной игры!!! И, да, остался вкус ну очень хорошего секса где-то там, – не в самом сне, а в истории сна. Ну, вы меня понимаете!

Все! Мне – к психиатру! Я запала на героя своего сна!

 

задумчивое

Беру в руки бубен и он тихо, по ночному времени, гудит в руках, упорядочивая мысли, разглаживая морщинки эмоций. Он живет своей жизнью, хотя колотушку держит моя рука. Но рисунок его песни рождается сам… ритм то весел, то задумчив, то, вдруг, прерывается, словно споткнувшись, а потом быстрой легкой рысью бежит в гору по каменистому склону, и я слышу удары копыт по камням….
Не знаю, как у вас, а у меня увлечения чем-то и отношения с кем-то часто вовсе не базируются на каком-то спонтанном, естественном чувстве к занятию или человеку. Часто это игра, а играть я люблю, и играю самозабвенно, творя нужные эмоциональные состояния, почти неотличимые от чувств, в процессе игры и по ее сценарию. Ну, я не шутила, когда в «интересах» в профиле оставила единственный – «мои игры».
Когда игра заканчивается, она заканчивается совсем… на сегодня. Завтра опять могут быть «путешествия к Северному Полюсу на льдине на заднем дворе», но участники игры могут быть совсем другими, и это ничуть не помешает новой серии «опасностей и белых медведей».
Я в курсе, что подавляющее большинство «серьезных взрослых людей» и живут «серьезно», не понимая, не принимая, как это можно играть «серьезными вещами». И они, эти люди, не верят, что не так важно, кто сегодня «будет капитаном», а кто «будет радистом», или, может, индейцем и белым американцем …. главное, чтобы хватило участников на все главные роли игры. Они, эти «серьезные взрослые люди», стремятся распределить роли в своих играх надолго, желательно, на всю жизнь. И очень огорчаются, когда назначенный играть одну из главных ролей заявляет, что больше не играет…. Словно бы больше нет желающих… Словно бы не сама игра – самое важное. Словно нельзя начать играть во что-то другое.
Да, в увлеченности игрой кажется сложным отделить настоящее от вымысла, но это только кажется. Настоящее дело то, которое берешь с собой в любую игру, которое твой неотъемлемый атрибут всегда. Настоящие отношения те, которые существуют вне любой игры и отражаются в любом сценарии. По-настоящему дорогие люди те, кому ты всегда в своем сценарии находишь важные и интересные роли, и в чьи игры включаешься охотно и вдохновенно, как играешь в свои.
Только эти люди снятся мне во снах, только их я ощущаю рядом в своих путешествиях. Их – меньше, чем пальцев на руке, но они есть всегда.
А все остальные?… – А кто сегодня выйдет играть?

 

путешествие

В эту ночь мне снились люди и города. Там был Амстердам, был какой-то маленький российский городок. И там был Нью-Йорк.
Если A’dam я знала когда-то в большей его части как собственную ладонь, и моя любовь к этому городу – навеки, если маленькие русские города понятны интуитивно, их логика и язык впитаны с молоком, то NY – город, где я никогда не была, и куда никогда не стремилась.
Я двигалась по этому огромному городу, то ныряя в подземку, то опять оказываясь на улицах. Вокруг были то гранит и стекло с дорогими лаконичными интерьерами офисов и именных магазинов, то калейдоскоп каких-то пестрых лавчонок и магазинчиков на улицах, запруженных такой-же пестрой толпой и уличными торговцами чем-то, то спокойные, малолюдные, усаженные деревьями кварталы жилых домов, выходящих лестницами парадных дверей на чистые тротуары.
Я двигалась по этому городу, впитывая его в себя, впитывая язык его архитектуры и строй мыслей его жителей, таких разных, таких непохожих друг на друга, но неуловимо (часто, для них самих) связанных воедино жизнью в этом городе.
Вот такое путешествие в ночи.
Ленок, это не ты водила меня?

 

сны

Последние дни в моих снах аншлаг. Снятся люди, кого не видела очень давно. Много людей, разных. Не толпой. Но сны сменяют друг друга, и в каждом следующем – свидание с кем-то из прошлого.
А еще во снах звучит мужской голос. Он звучит «поверх» других снов, говорит мне что-то, к сюжетам снов не относящееся. Т.е., мы беседуем «поверх» и «мимо», как, бывает, люди переговариваются, сидя перед телевизором, пока идет фильм.
Голос красивый, – низкий, глубокий, звучный, с раскатистой вибрацией.
Сегодня, в ответ на какие-то слова, я сказала: «но, я вас не знаю!» И услышала в ответ с интонацией, с какой большой, сильный и доброжелательный человек устраивается в кресле для продолжительного вечернего разговора: «хорошо, вот, спрашивайте ваши вопросы!»
И я растерялась, и проснулась на минуту, потеряв сюжет последнего сна. А потом нырнула в сон опять, чтоб спросить прямо: «кто вы?» Но, спрашивая, сама уже чувствовала, что вопрос не тот, и ответа не получила. И голос больше сегодня не зазвучал.
Он завораживает меня, этот голос. И за тембром, и за манерой речи, и за неуловимо иной на фоне звучащего ежедневно вокруг последовательностью слов слышатся, угадываются душевная ясность и длинная история рода, не короче моей. С просторами поместий и важностью госудаственной службы, с галантностью и выправкой блестящих мужчин, и чуть отстраненной внимательностью уверенных в своей значимости и красоте женщин, с балами и дальними поездками по заснеженным дорогам в теплых возках.
Кто же Вы, сударь?